Есть момент, который многие женщины описывают почти одинаково: ты сидишь перед зеркалом или за чашкой кофе и вдруг понимаешь — ты понятия не имеешь, чего хочешь. Не сегодня. Не вообще. Ты знаешь, чего хочет муж, начальник, мама. Ты знаешь, что нужно приготовить на ужин и как не расстроить подругу. Но внутри — тишина, где должно быть что-то живое. Это не лень и не инфантильность. Это — исчезновение. Тихое, постепенное, почти незаметное.
Откуда это берется? Психология называет это состояние утратой контакта с собой. Оно формируется там, где ребенка любили не за то, кто он есть, а за то, насколько он удобен. Там, где злиться было нельзя, хотеть — стыдно, а плакать — значит расстраивать маму. Тело учится не чувствовать. Желания учатся молчать. Со временем женщина настолько привыкает ориентироваться на других, что роль жертвы — человека, который терпит, ждет разрешения жить и не знает, чего хочет, — становится единственным знакомым способом существовать в близости.
Важный парадокс: именно те, кто больше всего хотят любви, чаще всего оказываются в отношениях, где их не видят. Потому что быть видимой — страшно. Страшнее, чем быть удобной.
Откуда это берется? Психология называет это состояние утратой контакта с собой. Оно формируется там, где ребенка любили не за то, кто он есть, а за то, насколько он удобен. Там, где злиться было нельзя, хотеть — стыдно, а плакать — значит расстраивать маму. Тело учится не чувствовать. Желания учатся молчать. Со временем женщина настолько привыкает ориентироваться на других, что роль жертвы — человека, который терпит, ждет разрешения жить и не знает, чего хочет, — становится единственным знакомым способом существовать в близости.
Важный парадокс: именно те, кто больше всего хотят любви, чаще всего оказываются в отношениях, где их не видят. Потому что быть видимой — страшно. Страшнее, чем быть удобной.
Что происходит, если ничего не менять? Потеря себя не остается на уровне "немного скучно и иногда грустно". Она просачивается в тело — хроническое напряжение, усталость без причины, холодность там, где должна быть близость. Она просачивается в отношения — партнер рядом, но контакта нет. Она просачивается в самооценку — ты начинаешь верить, что твои желания действительно не важны. Через несколько лет такой жизни женщина часто приходит на консультацию не с запросом "хочу измениться", а с усталостью: "Я просто больше не могу так".
Можно ли выйти из этого? Да. Но не через силу воли и список аффирмаций. Выход начинается с возвращения к телу и к чувствам — не к тем, которые "правильно" иметь, а к тем, которые есть на самом деле.
В работе я соединяю несколько подходов: телесно-ориентированную терапию, гештальт, EMDR и арт-терапию. Это позволяет работать не только со словами — потому что то, что когда-то произошло до слов, словами не лечится. Мы возвращаем контакт с телом: где оно зажато, где оно молчит, что оно на самом деле чувствует, когда ты говоришь "да", имея в виду "нет". Через образы и творческое выражение — то, что невозможно сформулировать, — находит форму. Через переработку травматичных воспоминаний с помощью EMDR уходит заряд, который годами держит в роли жертвы. Гештальт-подход помогает вернуть себе авторство: не "так сложилось", а "я выбираю".
Можно ли выйти из этого? Да. Но не через силу воли и список аффирмаций. Выход начинается с возвращения к телу и к чувствам — не к тем, которые "правильно" иметь, а к тем, которые есть на самом деле.
В работе я соединяю несколько подходов: телесно-ориентированную терапию, гештальт, EMDR и арт-терапию. Это позволяет работать не только со словами — потому что то, что когда-то произошло до слов, словами не лечится. Мы возвращаем контакт с телом: где оно зажато, где оно молчит, что оно на самом деле чувствует, когда ты говоришь "да", имея в виду "нет". Через образы и творческое выражение — то, что невозможно сформулировать, — находит форму. Через переработку травматичных воспоминаний с помощью EMDR уходит заряд, который годами держит в роли жертвы. Гештальт-подход помогает вернуть себе авторство: не "так сложилось", а "я выбираю".
Клиентки, которые приходят с запросом "не знаю, чего хочу", часто обнаруживают на сеансах нечто неожиданное: они всё знали. Просто этому знанию не было безопасного места.
Почему именно я? Я работаю на пересечении сексологии, гештальт-терапии и работы с травмой. Это редкое сочетание, потому что потеря себя очень часто проявляется и в близости — там, где близость становится обязанностью, а не желанием. В моей практике я вижу, как эти темы неразделимы: женщина, которая не знает, чего хочет в жизни, как правило, не знает этого и в близости — и наоборот. Я работаю индивидуально, без готовых схем, с уважением к темпу каждой клиентки.
Если ты дочитала до этого места — скорее всего, что-то в этом тексте тебя зацепило. Это уже не случайность.
Сделай следующий шаг:
Почему именно я? Я работаю на пересечении сексологии, гештальт-терапии и работы с травмой. Это редкое сочетание, потому что потеря себя очень часто проявляется и в близости — там, где близость становится обязанностью, а не желанием. В моей практике я вижу, как эти темы неразделимы: женщина, которая не знает, чего хочет в жизни, как правило, не знает этого и в близости — и наоборот. Я работаю индивидуально, без готовых схем, с уважением к темпу каждой клиентки.
Если ты дочитала до этого места — скорее всего, что-то в этом тексте тебя зацепило. Это уже не случайность.
Сделай следующий шаг:
- Запишись на индивидуальную консультацию: https://kostareval.ru
- Подпишись на мой канал в Telegram: https://t.me/sexolog_kostareva или в MAX: https://max.ru/id590606728624_biz
- Пройди тест: узнай, почему близость для тебя — это "надо", а не "хочу": https://t.me/kostareva_ludmila_bot
