Всё хорошо. Партнер рядом, отношения безопасные, ты сама этого хочешь.
И вдруг — что-то не то.
Запах. Прикосновение. Определенная поза. Тон голоса.
И вот уже не здесь. Сердце бьется не в такт. Тело деревенеет или, наоборот, хочет бежать. Внутри — паника без имени и без логики.
Ты не понимаешь, что произошло. Партнер не понимает, что произошло. И ты снова чувствуешь себя странной, сломанной, «слишком сложной».
Это не характер. Это ПТСР — и он живет в теле, не в голове.
И вдруг — что-то не то.
Запах. Прикосновение. Определенная поза. Тон голоса.
И вот уже не здесь. Сердце бьется не в такт. Тело деревенеет или, наоборот, хочет бежать. Внутри — паника без имени и без логики.
Ты не понимаешь, что произошло. Партнер не понимает, что произошло. И ты снова чувствуешь себя странной, сломанной, «слишком сложной».
Это не характер. Это ПТСР — и он живет в теле, не в голове.
Посттравматическое расстройство — это не про то, что ты «не можешь отпустить прошлое». Это про то, что нервная система буквально застряла в нем. Она не знает, что угроза закончилась. Она продолжает сканировать каждую ситуацию на опасность — и находит её там, где другой человек видит только близость.
Так устроена травматическая память: она хранится не как история, а как ощущение. Не «это случилось тогда», а «это происходит прямо сейчас». Именно поэтому запах или прикосновение могут мгновенно перебросить тебя обратно — туда, где было страшно. Мозг не врет. Он просто работает со старыми картами.
И вот парадокс: те ситуации, в которых больше всего нужна близость — моменты уязвимости, доверия, открытости — именно они чаще всего запускают этот механизм. Близость и опасность оказались записаны рядом.
Что будет, если не работать с этим?
Тело начнет избегать всего, что хотя бы отдаленно напоминает триггер. Сначала — конкретные ситуации. Потом — близость вообще. Потом — отношения как таковые. Ты будешь строить жизнь вокруг того, чтобы случайно не задеть это место. И жизнь будет становиться всё меньше.
Партнер будет чувствовать отстраненность — и не понимать, что делает не так. Ты будешь чувствовать вину — и не знать, как объяснить. А между вами будет расти расстояние, которое ни один разговор не преодолеет, если не работать с тем, что лежит в основе.
ПТСР поддается работе. Но не через силу воли. Через безопасность и правильный инструмент.
Как это происходит в работе со мной?
Я соединяю несколько подходов — и это важно, потому что травма не живет в одном месте.
Сначала — стабилизация. Прежде чем идти в глубину, тело должно научиться чувствовать себя в безопасности здесь и сейчас. Это конкретные телесные практики — дыхание, заземление, контакт с реальностью.
Затем — работа с самой травматической записью. Через переработку травматических воспоминаний мы меняем то, как нервная система реагирует на триггеры. Не стираем прошлое — переписываем его вес.
Параллельно — через образы, метафоры, творческое выражение — достаем то, что не говорится словами. Часто именно здесь происходит самый важный сдвиг.
И через гештальт-подход — возвращаем контакт с собственными границами, желаниями, ощущением себя как живого и целого человека.
Так устроена травматическая память: она хранится не как история, а как ощущение. Не «это случилось тогда», а «это происходит прямо сейчас». Именно поэтому запах или прикосновение могут мгновенно перебросить тебя обратно — туда, где было страшно. Мозг не врет. Он просто работает со старыми картами.
И вот парадокс: те ситуации, в которых больше всего нужна близость — моменты уязвимости, доверия, открытости — именно они чаще всего запускают этот механизм. Близость и опасность оказались записаны рядом.
Что будет, если не работать с этим?
Тело начнет избегать всего, что хотя бы отдаленно напоминает триггер. Сначала — конкретные ситуации. Потом — близость вообще. Потом — отношения как таковые. Ты будешь строить жизнь вокруг того, чтобы случайно не задеть это место. И жизнь будет становиться всё меньше.
Партнер будет чувствовать отстраненность — и не понимать, что делает не так. Ты будешь чувствовать вину — и не знать, как объяснить. А между вами будет расти расстояние, которое ни один разговор не преодолеет, если не работать с тем, что лежит в основе.
ПТСР поддается работе. Но не через силу воли. Через безопасность и правильный инструмент.
Как это происходит в работе со мной?
Я соединяю несколько подходов — и это важно, потому что травма не живет в одном месте.
Сначала — стабилизация. Прежде чем идти в глубину, тело должно научиться чувствовать себя в безопасности здесь и сейчас. Это конкретные телесные практики — дыхание, заземление, контакт с реальностью.
Затем — работа с самой травматической записью. Через переработку травматических воспоминаний мы меняем то, как нервная система реагирует на триггеры. Не стираем прошлое — переписываем его вес.
Параллельно — через образы, метафоры, творческое выражение — достаем то, что не говорится словами. Часто именно здесь происходит самый важный сдвиг.
И через гештальт-подход — возвращаем контакт с собственными границами, желаниями, ощущением себя как живого и целого человека.
Почему именно я?
В моей практике ПТСР и его влияние на телесную жизнь — одна из центральных тем. Я работаю на пересечении психологии травмы, телесного подхода и сексологии. Это значит, что я вижу картину целиком — не только «что происходит в голове», но и «что происходит в теле» и «как это отражается на желании и близости».
Большинство клиенток приходят с ощущением, что с ними что-то не так. Уходят с пониманием, что их реакции были единственно возможным ответом на то, что с ними происходило. И с инструментами, чтобы двигаться дальше.
Это не про то, чтобы стать другой. Это про то, чтобы снова стать собой 🌿
👉 Записаться на консультацию: kostareval.ru
👉 Подписаться на канал в ТГ: t.me/sexolog_kostareva
👉 Или в MAX: присоединиться здесь
👉 Пройти тест — почему близость для тебя про «надо», а не про «хочу»: пройти тест
В моей практике ПТСР и его влияние на телесную жизнь — одна из центральных тем. Я работаю на пересечении психологии травмы, телесного подхода и сексологии. Это значит, что я вижу картину целиком — не только «что происходит в голове», но и «что происходит в теле» и «как это отражается на желании и близости».
Большинство клиенток приходят с ощущением, что с ними что-то не так. Уходят с пониманием, что их реакции были единственно возможным ответом на то, что с ними происходило. И с инструментами, чтобы двигаться дальше.
Это не про то, чтобы стать другой. Это про то, чтобы снова стать собой 🌿
👉 Записаться на консультацию: kostareval.ru
👉 Подписаться на канал в ТГ: t.me/sexolog_kostareva
👉 Или в MAX: присоединиться здесь
👉 Пройти тест — почему близость для тебя про «надо», а не про «хочу»: пройти тест
